Китайские эвенки-этнографы посетили в Бурятии эвенкийский культурный центр

img_3140_thumb

Встреча состоялась 18 декабря в государственном республиканском центре эвенкийской культуры «Арун». Специалист научно-исследовательского института национальностей академии общественных наук в городе Хух-Хото Цзинь Цзе рассказала, что собирает материал об эвенках России, посещая места их компактного проживания. Сама она происходит из эвенков рода солон, населяющих в Китае автономный район Внутренняя Монголия (АРВМ).

– В 2017 году я получила государственный грант по проекту изучения состояния и используемости эвенкийского языка в политических условиях и общественной среде Китая и России. Я посетила Якутию, Тунгокоченский район Забайкальского края, сейчас приехала в Бурятию, чтобы собрать материал, провести опросы и анкетирование, потом поеду в Красноярский край – говорит Цзинь Цзе.

Цзинь Цзе

Цзинь Цзе

В Китае, с ее слов, эвенки компактно проживают во Внутренней Монголии. Там выделяется три этнические группы: солон, «яко эвенк» и «тунгус», как они сами себя называют. Всего в Китае насчитывается около 30800 эвенков. В местности Эвенкийский Хошун, как рассказала Цзинь Цзе,  эвенкийский язык и культура сохраняются хорошо. В других районах АРВМ, не являющихся местом компактного проживания, ситуация уже похуже. Но хорошо говорят в основном, пожилые люди, среди молодежи лишь некоторые говорят хорошо. В  Эвенкийском Хошуне действуют местные законы, предписывающие сохранять культуру и язык, преподавание языка в школе, проводить культурные мероприятия. Поощряется использование эвенкийского языка, создается база для преподавания в виде кружков.

– Но с учебными пособиями по эвенкийскому языку в Китае хуже чем в России. Это связано с отсутствием письменной речи, потому что китайские иероглифы сильно привязаны к системе китайского языка, в отличие от кириллицы, – рассказывает Цзинь Цзе.

По ее мнению, с точки зрения преподавания языка в России ситуация лучше, чем в Китае. Но с точки зрения сохранения культуры в целом преимущество уже у Китая. Это связано с тем, что в Китае стремятся «монетизировать» национальную культуру, вывести ее на рынок. Правительство Китая стремится популяризировать эвенкийскую культуру, стимулировать выпуск этносувениров, соединять все это с туристической отраслью. Таким образом, культура и развивается, и дает коммерческую отдачу.

Эвенки Китая сохранили и оленеводство, но поголовье стад небольшое – всего 500-1000 оленей. Что касается сохранения шаманистских традиций, они сохранились лишь частично.

img_3101_thumb

Директор центра «Арун» Надежда Шеметова, в свою очередь, рассказала гостям о проводимых национально-культурных мероприятиях, таких как «Больдер», «Эвенкийский нимнгакан», или музыкальный фестиваль имени Виктора Гончикова. Она подчеркнула, что культура должна не просто сохраняться, но и развиваться, рассказала о сложностях этой работы.

На встрече присутствовал также представитель комитета по национальной политике правительства Бурятии, эвенк Руслан Вачеланов. Он отметил, что для сохранения национального языка и культуры необходим рост национального самосознания. Чтобы человеку было интересно изучать родные традиции, в противном случае меры сохранения окажутся малоэффективными. При этом он мрачно пошутил, что в Бурятии рост национального самосознания связан с размерами финансирования на развитие национальной культуры.

Цзинь Цзе выразила надежду, что в культурных мероприятиях эвенков Бурятии однажды примет участие и делегация от эвенков Китая. Она отметила перспективы культурного сотрудничества российских и китайских эвенков в рамках сотрудничества двух держав.

– Можно будет учиться друг у друга, обмениваться мнениями, находить общие интересы. Потому что на самом деле это один этнос, – говорит Цзинь Цзе.

 По материалам «Номер Один»

Хан Тимур, булат или стрелок из лука: к этимологии имени тунгусского князя Гантимура

%d0%b2%d0%b0%d1%80%d0%b8%d0%b0%d0%bd%d1%82%d1%8b-1

Гантимур – предводитель одной из групп забайкальских конных тунгусов (эвенков) – нелюдов, сыграл весьма значимую роль в русско-маньчжурских отношениях и в укреплении русской власти в Восточном Забайкалье во второй половине XVII в. В статье дается анализ нескольких вариантов этимологии имени Гантимур, что является необходимым как для уточнения властного статуса Гантимура, так и для его этнической идентификации. Доказывается, что тюркский вариант, расшифровывающий имя Гантимур как «хан Тимур», является ошибочным. Наиболее убедительной признается монгольская этимология: в монгольском языке «гантимур» означает ‘сталь, булат’. Рассматривается также вероятность происхождения имени Гантимур от тунгусо-маньчжурских слов, имеющих в своей основе слово «лук». Тунгусо-маньчжурский вариант позволяет интерпретировать имя Гантимур как «стрелок из лука», «мастер, владеющий крепким, как железо, луком». Эта интерпретация подкрепляется легендой о «луке Гантимура», сохранившейся в семейных преданиях амурских казаков Катанаевых, и найденными автором статьи в архивных документах личными «подписями»-тамгами Гантимура и его сына Катаная, изображающими луки.

Фигура Гантимура, являвшегося в середине XVII в. предводителем одной из групп забайкальских конных тунгусов (эвенков) – нелюдов («нелюдского рода»), уже давно привлекает внимание историков в силу того факта, что он сыграл весьма значимую роль в русско-маньчжурских отношениях и в укреплении русских позиций в Восточном Забайкалье во второй половине XVII в. Повышенное внимание к этой исторической личности не угасает до сих пор, о чем свидетельствуют как последние публикации [Соломин, 2011а; 2011б; Хартанович,Хартанович, 2011; Григорьева, 2011], так и многочисленные краткие или пространные заметки на интернет-сайтах и даже дискуссии на интернет-форумах по поводу «национальности» Гантимура. Пожалуй, можно уже говорить о том, что этот человек, оставивший бесспорно заметный след в российской истории, превратился в легендарную личность, приобретя соответствующий набор мифических компонентов. В частности, в биографических справках о Гантимуре, выставленных на разных интернет-сайтах, нередко встречается указание на его происхождение одновременно от трех великих азиатских завоевателей – Чингисхана, Тамерлана и Бабура, а также на его близкое родство с первыми маньчжурскими правителями Китая.

%d1%80%d0%b8%d1%811

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Заметим, что впервые о Гантимуре как ближайшем родственнике маньчжурского богдыхана стали писать еще во второй половине XIX в. [Карнович, 1874. С. 182; Энциклопедический словарь…,1892. С. 96]. Недавно появилась версия о происхождении Гантимура от киданьской императорской династии Ляо [Соломин, 2011б].

Мифологизация реального Гантимура, фигурировавшего в русских документах середины XVII в. в статусе князя, но чаще – князца, во многом обусловлена скудостью и противоречивостью тех сведений, которые отражены в источниках, а также некритическим восприятием этих сведений историками и краеведами. Сравнение историографических интерпретаций с сохранившимися источниками, а последних – между собой высвечивает в биографии Гантимура массу загадок и заставляет обозначить много вопросов, на которые можно дать самые разные ответы, подчас диаметрально противоположные. Недавно в статье, посвященной властному статусу Гантимура накануне появления в Восточном Забайкалье русских землепроходцев, мы показали, что господствующее в историографии мнение о нем как о предводителе большого «племени» и владельце земель в междуречье Шилки и Аргуни лишено всяких оснований [Зуев, 2012]. В данной же публикации мы обратимся к проблеме этимологии имени тунгусского князца, что может оказаться полезным как для уточнения статусных позиций Гантимура, так и для его этнической идентификации.

Для начала укажем, что по вопросу этничности Гантимура в научной литературе приводится несколько версий: тунгусская (эвенкийская), дауро-тунгусская, дауро-монгольская, монголо-маньчжурская, маньчжурская и тюрко-татарская. Основными из них являются первые три. При этом среди исследователей, причисляющих Гантимура и его ближайших родственников к даурам, одни считают, что последние в середине XVII в. были тунгусоязычными, другие предполагают их монголоязычность в данное время [Шренк, 1883. С. 166, 177; Туголуков, 1975. С. 100–101, 103; Дамдинов, 1996. С. 11, 15; Shirokogoroff, 1966. P. 66; Artemyev, 1992. P. 7; Janhunen, 1996. P. 119, 120; Элерт, 2000. С. 418; Соломин, 2011б].

Выясняя «национальность» Гантимура, исследователи обращались к этимологии его имени, сформулировав опять же несколько трактовок. В. А. Туголуков полагал, что оно «скорее монголо-даурское» и «по всей видимости, состоит из двух смысловых основ: ган и тимур. Ган – название реки: один Ган впадает в Аргунь, другой – в Нонни (Наун).

Тимур – довольно распространенное тюрко­монгольское имя, этимологизирующееся от монгольского тэмэр (‘железо’). Сочетание этих двух слов в имени или прозвище властного вождя-военачальника вполне допустимо» [1975. С. 101]. По мнению Д. Г. Дамдинова, имя Гантимур (изначально якобы Ган Тимур) имеет монгольские корни и происходит от монгольского ган тумур – ‘сталь’ [1996. С. 3, 10, 23]. Специалист по этимологии русских фамилий Н. А. Баскаков считал, что имя Гантимур состоит из двух тюркских слов – кан ~ ган (от тюрк. хап, которое, в свою очередь восходит к китайскому kuan в значении ‘хан, государь’) и темир ~ тимур (тюрк. temir ~ timur ‘железо’). Соответственно в его трактовке Гантимур означает xan temir, или по-русски Хан­Темир ~ Хан-Тимур [1979. С. 250–251]. По версии В. В. Бараева, Гантимур – «имя монгольского происхождения, но означает не хан Тимур, а скорее железный князь» [1988. С. 48].

%d1%80%d0%b8%d1%812

 

 

 

 

 

 

 

 

 

В русских документах XVII в. имя нелюдского князца обычно писалось как Гантимур. Изредка встречались и другие варианты: Гонтамур, Гентамур [Сборник документов…, 1960. С. 204; Крадин, Тимофеева, 1988. С. 172], Гантемир [Дополнения к Актам…, 1857. С. 42], Гайтимур 4 [Русско-китайские…, 1969. С. 380, 381, 411, 433, 446, 448, 449, 457, 485, 498]. В одной публикации архивного документа, осуществленной в XIX в., присутствует вариант Гаутимур [Исторические акты…, 1840. С. 114]. Но это явно неверная передача оригинала 5, так как в той же публикации князец чаще называется Гантимуром. Один раз, в русском переводе «листа от богдыхана» (полученном в Албазинском остроге 27 ноября 1683 г.), он назван Кантимуром [Дополнения к Актам…, 1867. С 239]. В переводах маньчжурских документов второй половины XVII в., осуществленных в XIX – начале XX в., Гантимур фигурирует как Кентемур [Журнал, веденный…, 1823], Гэньтэмур [Ивановский, 1888] и Гентемур [Некоторые маньчжурские документы…, 1912]. Один раз, в показаниях казаков-хабаровцев 1652 г. он фигурирует как «князь Тимур-улан» [Красноштанов, 2008. С. 366].

Если придерживаться монгольской этимологии, то в имени Гантимур выявляются две основы: ган в значении ‘сталь’ и төмөр – ‘железо, металл, железный’. В сочетании они дают новое слово гантөмөр, что означает ‘сталь, булат’. Правда, в монгольском языке есть еще слово тамир – ‘сила, энергия’ [Кручкин, 2006. С. 653, 800, 813], которое в сочетании со словом ган может дать значение ‘стальная сила / энергия’. Но оба эти варианта, фигурируя в качестве имени, в любом случае означали человека со стальными силой и волей.

Фонетическая транскрипция монгольского звука «ө» в слове төмөр и транслитерация соответствующей буквы в современном русском языке осуществляются с помощью звуков и букв «э» или «у» (в зависимости от местоположения в словах). Но в русском языке XVII в. не было буквы «э», поэтому монгольское «ө» передавалось буквами «и», «е», «у» и, видимо, «а», в результате чего Гантөмөр превратился в Гантимура. И это имя является одним словом, а не двумя (Ган Тимур).

Заметим, что слово төмөр как самостоятельно, так и в качестве одной из основ, использовалось и используется до сих пор у монголов в качестве имени. Оно встречалось еще в конце XII – начале XIII в. Начиная со второй половины XIII в. имя Тэмур/Тимур / Темир стало популярным среди монгольской властной элиты, управлявшей большими и малыми улусами распавшейся державы Чингисхана. Причем это имя, как правило, было составной частью полного имени: Улдзэй Тэмур, Эль Тэмур, Есун Тэмур, Тогон Тэмур, Гун Тэмур, Дзанги Тэмур Аглаху, Буха Тэмур-чингсанг, Харагуцуг, Дугурэнг Тэмур-хунтайджи, Тэмургэн и т. д. (см.: [Сокровенное сказание…, 1990; Монгольские источники…, 1986; Шара туджи, 1957; Лубсан Данзан, 1973; Рашид ад-Дин, 1946, 1952, 1960]). Слово төмөр присутствовало в именах и людей незнатных, не относившихся к чингисидам и правящей элите (см.: [Русско-монгольские…, 1996. С. 533; Лубсан Данзан, 1973. С. 149, 280]).

Имя Тимур / Темир русским впервые стало известно скорее всего в тюркизированном варианте – от золотоордынских татар. Знали они и его значение. Так, томский казак И. Петлин, составивший в 1619 г. «Роспись Китайского государства и монгольских земель», называл правителя «города Шар», находившегося, возможно, на территории современной Кашгарии, то «царем» Темиром, то «Железным царем» [Русско­монгольские…, 1959. С. 82, 85; Русско­китайские…, 1969. С. 81, 83, 530]. И хотя в татарском языке есть слово тимер в значении ‘железо’, ‘крепкий как железо’ 8, татарскую (тюркскую) этимологию имени Гантимур можно смело отбросить, поскольку в Забайкалье в XVII в. не проживало ни одного тюркоязычного народа. Признание же имени Гантимур тюркским по происхождению приводит сторонников этой этимологии к идентификации первой части имени – ган – как титула: ган ~ кан ~ хан. Последнее является безусловно ошибочным. В традиции кочевников степной Азии – монголов и тюрок – титул всегда ставился после имени: Шай Тарак-мирза, Хасан-бий, Тимур-Гурган, Тушэту-гун, Ачарой Сайн-хан, Далай Цецен-нойон, Эрдени-хунтайджи, Буреке­султан, Асельдер-бек, Давлат-шейх-оглан и т. д.

Если бы русские землепроходцы, которые всегда внимательно оценивали властный статус и титулатуру степных предводителей, познакомившись в середине XVII в. с Гантимуром, опознали в его имени титул «хан», то почти наверняка зафиксировали бы это в своих донесениях. Но ни они, ни представители русской администрации никогда вплоть до самой смерти Гантимура в 1684 г. не применяли к нему титул «хан», или в русской традиции титулования чингисидов – «царь» или «царевич». И если бы Гантимур реально являлся ханом / царем, русская власть непременно его так и титуловала бы, поскольку была весьма заинтересована в том, чтобы привести под «высокую государеву руку» как можно больше «царей». Это повышало статус православного Московского царства и православного царя на мировой арене. Присоединяя Сибирь и знакомясь с южносибирской кочевой элитой, русские землепроходцы и местные администраторы могли поначалу, не разобравшись в реалиях, завысить статус какого-либо местного правителя, но никогда этот статус не принижался. Гантимур не был ханом, поскольку не являлся чингисидом, и русские адекватно определили его статус, назвав князцом – предводителем, не имевшим в соответствии с представлениями русской стороны знатного происхождения.

Монгольская этимология имени Гантимур, как показано выше, выглядит весьма убедительно. Однако до сих пор ни один исследователь не обратил внимания на возможность его тунгусской этимологии и не задался вопросом, может ли это имя иметь в основе какие-либо тунгусские (эвенкийские) или шире – тунгусо-маньчжурские слова.

Правда, на некоторых Интернет-сайтах его имя выводится от Геен Тумур, что по­эвенкийски якобы означает ‘железный лук’, однако эта этимология никак не разъясняется. К тому же в словарях тунгусо­маньчжурских языков нам не удалось разыскать слова с таким значением, в них нет даже слова тумур в значении ‘железо, железный’ [Эвенкийско-русский словарь, 1958; Сравнительный словарь…, 1975, 1977]. В маньчжурском языке есть слово тамурту – ‘железный’, но оно заимствовано из монгольского [Полный маньчжурско­русский…, 1875. С. 727].

Тем не менее в разных диалектах тунгусо-маньчжурских языков есть слово гана – эвенк. ‘стрела’, маньчж. ‘сталь’. Причем оба слова, как и монгольское ган ‘сталь’ происходят от китайского гāн ‘сталь, стальной, твердый, незыблемый, упорный’ [Сравнительный словарь…, 1975. С. 139; Эвенкийско-русский словарь, 1958. С. 82; Полный маньчжурско-русский…, 1875. С. 301].

Г. М. Василевич в своем «Эвенкийско-русском словаре» приводит слово ганат-ми со значением ‘стрелять из лука’ (правда, для диалектов, не имевших место в Забайкалье). Она же, разбирая варианты образования имен существительных от глагольных основ, указывает на суффикс -р, который придает человеку название по признаку действия [Эвенкийско-русский словарь, 1958. С. 82, 386]. (В эвенкийских диалектах есть разные варианты слов, означающих стрельбу из лука: ганалчи, ганалси, ганалчиди, ганат-/ч-, ганатсэ- [Сравнительный словарь…, 1975. С. 139].). Если это так, то возможно ли от слова ганат-ми образовать слово ганат-ми-р со значением ‘стрелок из лука’?

В маньчжурском языке есть еще слово гуң [< кит] – ‘лук’ (оружие) [Сравнительный словарь…, 1975. С. 172]. Можно ли его соединить с монгольским төмөр и образовать одно слово гуңтөмөр – ‘лук-железо’, ‘железный лук’?

Следует указать и еще на один факт. Е. П. Хабаров в своей отписке от 29 мая 1651 г. якутскому воеводе Д. А. Францбекову сообщил о походе казаков на Шилку и взятии там в плен нескольких дауров и тунгусов. К отписке он приложил «расспросные речи» пленных. Один из них, Тыгичей, поведал, что «в верх де Шилки реки есть неясачной князь Гантимур улан» 12. Из этих распросов русские, кстати, впервые услышали о Гантимуре.

Титульная (?) приставка «улан» к имени Гантимура, казалось бы, укрепляет монгольскую версию. Улан (улаган, улаан) в монгольском языке означает ‘красный, алый, румяный’ [Кручкин, 2006. С. 824]. В связи с этим В. А. Туголуков высказал даже предположение, что приставка «улан» к имени Гантимура указывает на то, что еще до прихода русских в Забайкалье нелюдский князец имел связи с маньчжурами: «Красный цвет, вероятно, символизировал временную принадлежность Гантимура к маньчжурской армии, степени различия в которой определялись цветом знамен» [1975. С. 100]. Подобная интерпретация является весьма спорной. Но поскольку вопрос о службе Гантимура маньчжурам не входит в задачи данной статьи, обойдем его стороной. Однако укажем на вероятность «тунгусского следа». Г. М. Василевич в своем словаре приводит два эвенкийских слова, созвучных, по крайней мере для русского слуха, со словом «улан»: олан – ‘способный, талантливый человек, мастер своего дела’, и ōлāни – ‘лук-самострел’ [Эвенкийско-русский словарь, 1958. С. 318]. В «Сравнительном словаре тунгусо-маньчжурских языков» последнее слово в транскрипции алаңā, встречающееся в баргузинском и северо-байкальском диалектах эвенкийского языка, переводится как ‘лук, самострел или древко’ [Сравнительный словарь…, 1975. С. 29].

Сказанное заставляет поднять вопрос: не адаптировали ли русские землепроходцы для своего слуха и своей артикуляции имя тунгусского князца, услышав его впервые от шилкских «иноземцев»? Не могло ли в результате этого имя, означавшее «способный стрелок из лука» (ганат-ми-р олан) либо «мастер, владеющий крепким как железо луком» (гуңтөмөр олан) превратиться в Гантимура и стать созвучным монгольскому гантөмөр (‘булат’)? Точные ответы на эти вопросы могут дать только лингвисты – знатоки тунгусо-маньчжурских языков. Они могли бы квалифицировано выяснить возможную связь имени Гантимур с какими­либо тунгусо-маньчжурскими словами либо же полностью отвергнуть эту возможность (В одной из эвенкийских сказок главный герой носит имя Стрелок из лука, но по-эвенкийски оно в русском варианте звучит как Нет-Пос-Ху.).

Пока же, рассуждая о тунгусской этимологии, уместно привести следующее свидетельство. В 1938 г. амурский казак А. Катанаев, считавший себя потомком сына Гантимура Катаная, передал в музей Благовещенска лук, принадлежавший, по семейному преданию, самому Гантимуру [Новиков-Даурский, 1961. С. 100]. А. Р. Артемьев, описавший лук, пришел к выводу, что «это чрезвычайно мощное для своего времени и очень искусно изготовленное оружие, относящееся к так называемому монгольскому (туркестанскому) типу» [1990. С. 156].

Принадлежал реально лук Гантимуру или нет, мы никогда не узнаем. Возможно, подобного типа луки не были редкостью у забайкальских народов. На одном из рисунков первого голландского издания записок Избранта Идеса, побывавшего в Забайкалье в 1693 г., изображен тунгус с луком, аналогичным по внешнему виду луку Гантимура [Идес, Бранд, 1967. С. 124; Артемьев, 1990. С. 156].

Однако даже если предание о принадлежности лука Гантимуру является вымыслом, показательно, что память старожилов приписала лук именно ему. Возможно, он лучше других «предков» подходил на роль «стрелка из лука». В связи с этим обратим также внимание на то, что даже в преклонных годах Гантимур, согласно описанию российского посланника в Китай Н. Спафария, был «муж великой, храброй, бутто исполин» [Русско-китайские…, 1969. С. 498]. Соответственно можно полагать, что в молодые и зрелые годы он обладал хорошей физической силой, необходимой для обращения с мощным луком. Интерес представляет и тот факт, что на своей челобитной, поданной нерчинскому воеводе И. Е. Власову в июне 1684 г., Гантимур и его сын Катанай собственноручно нарисовали свои «знамена»-тамги в виде луков со стрелами (рис. 1, 2). Такой тип «знамен» был обычен у охотников, в том числе тунгусов, отражая основную сферу их хозяйственных занятий [Симченко, 1965]. Однако «знамена» Гантимура и Катаная могли символизировать также их воинственность, умение стрелять из лука и особую знаковую роль последнего в идентификационном образе тунгусских князцов.

Изложенное выше позволяет прийти к следующим заключениям по проблеме этимологии имени «Гантимур»: во-первых, ее тюркский вариант («хан Тимур») является несомненно ошибочным, во-вторых, при всей убедительности монгольского варианта («сталь, булат») возможен и тунгусский или шире – тунгусо-маньчжурский вариант, который позволяет интерпретировать имя тунгусского князца как «стрелок из лука», «мастер, владеющий крепким как железо луком».

Увязка В. А. Туголуковым слова ган с названием реки Ган является чисто логическим построением. Таким образом имя Гантимура при желании можно увязать с любым другим, причем весьма распространенным в Центральной Азии, топонимом или гидронимом, имеющим в себе основу ган, например с хребтом (или рекой) Хинган в северо-восточной части современного Китая или рекой Улаган на Алтае. В монгольском языке слово ган имеет также значение ‘засуха’, ‘трещина’, ‘чан, кадка, бочка’. Есть также слово гай – ‘беда, горе, несчастье’ [Кручкин, 2006. С. 652, 653]. Но весьма сомнительно, чтобы слова с таким значением использовались для имен, тем более имен предводителей.

А. С. Зуев, Новосибирский государственный университет

Эвенки Бурятии участвовали в праздновании столетия системы дополнительного образования

img-0890b6f4a38dd8ba38e2b50ccdad9905-v

Торжественное празднование столетнего юбилея государственной системы дополнительного образования прошло 11 декабря в помещении Бурятского академического театра драмы имени Хоцв Намсарвева. Присутствовал заместитель председателя правительства по экономическому развитию Вячеслав Цыбикжапов, организаторами же выступило Министерство образования м науки республики. Также в оргкомитет входило Министерство спорта и молодёжной политики РБ и Министерство культуры РБ.

img-7324e7bdabc4a8ad0844707f810a0af3-v

На мероприятии была представлена интерактивная выставка 12 учреждений дополнительного образования республики, проходившая в фойе театра. Экспозиция делилась на следующие шесть направлений деятельности: техническая, естественно-научная, социально-педагогическая, физкультурно-спортивная, туристско-краеведческая, художественная. Были выставки прикладного искусства, военного антиквариата, развивающих детских игр.

img-7b8f72e2bd61857e1be1ccce00eea316-v

В экспозиции прикладного искусства приняли участие представители эвенков Курумканского и Баунтовского районов. Они представили изделия из кожи, меха, дерева, сувениры, украшения из бисера, выполненные в эвенкийской национальной стилистике. Декоративные коврики-кумаланы, нагрудные бисерные украшения с «лапкой гагары», куклы в эвенкийской национальной одежде – всё это вызвало достаточно большой интерес посетителей.

img-5ca5dc3ff8fe2b9a2fc232701cb2ac42-v

Кроме того, на праздновании проводились мастер-классы по ковроткачеству, вышивке из пряжи. В них приняла участие сотрудник АУК РБ ГРЦЭК «Арун» Дарья Гундуева. Она отметила хорошую организацию мероприятия, но слишком громкую музыку, затруднявшую общение между присутствующими.

Филологи Бурятии разработали электронный учебник эвенкийского языка

img_3050_thumb

Электронное пособие по эвенкийскому языку торжественно представили общественности 11 декабря в Доме дружбы  председатель Национально-культурной Автономия эвенков г Улан -Удэ Мария Бадмаева. Оно предназначено для учебных заведений, этнокультурных общественных организаций и учреждений в районах компактного проживания эвенков. Это программа на компакт-диске, работающая как электронная книга-пособие с иллюстрациями, озвучкой, видеоматериалами и презентациями.

Как сообщил председатель комитета правительства Бурятии по национальной политике Михаил Харитонов, заказчиком проекта было его ведомство, а работа над пособием заняла около двух лет.

– Вначале мы заказали разработку платформы, а потом уже издание. Прогресс на месте не стоит, различные электронные пособия уже плотно вошли в нашу жизнь. Поэтому появление такого пособия стало необходимым просто как дань времени. Ведь кому-то удобнее изучать язык своего народа именно таким образом. Разумеется, это пособие не решит всех проблем с эвенкийским языком, но это одна из составляющих механизма их решения, – прокомментировал Михаил Харитонов.

img_3037_thumb

Подготовкой пособия занимался авторский коллектив филологов и специалистов-тунгусоведов. Один из них – заведующая кафедрой языков коренных народов Сибири в БГУ Елизавета Афанасьева.

– Я делала теоретическую часть по эвенкийскому языку, собирала материалы по фольклору, Ирина Бираулева – делала практическую часть, другие члены коллектива тоже много сделали. За основу взят говор восточных эвенков, живущих в Бурятии и более восточных регионах. Пособие полезно, что тексты озвучены носителями языка, также в нем много культурологического, этнографического и просто познавательного материала, – говорит Елизавета Афанасьева.

Пособие уже начали распространять среди эвенкийских национально-культурных объединений. Несколько экземпляров было передано государственному республиканскому центру эвенкийской культуры «Арун». Предварительная оценка электронного учебника – положительная.

– Любые попытки, предпринимаемые в деле сохранения и изучения эвенкийского языка, я оцениваю положительно. С новым пособием я пока не очень хорошо ознакомилась, но учитывая, что его подготавливали специалисты-филологи, оно должно быть на высоком уровне, – говорит директор центра «Арун» Надежда Шеметова.

Василий Тараруев, “Номер Один”

ПРОТОКОЛ                                                                                                             Работы жюри VIII межрегионального фестиваля-конкурса

эвенкийской культуры им.  В.С. Гончикова

г. Улан- Удэ, Республика Бурятия.                                   21-22 ноября 2018 г

 

Жюри в составе председателя Раднаева Сергея Цырендоржиевича, заслуженного работника культуры РФ, членов Бадмаевой Марии Бодоуловны, председателя национально-культурной Автономии эвенков Бурятии, Цыремпиловой Сэсэг Эдуардовны, хореографа Государственного республиканского центра эвенкийской культуры «Арун», Шеметовой Надежды Егоровны, директора Государственного республиканского центра эвенкийской культуры «Арун», просмотрев конкурсную программу VIII межрегионального фестиваля-конкурса эвенкийской культуры им.  В.С. Гончикова по номинации «Хореография»,  решило:

Присвоить следующие места:

ХОРЕОГРАФИЯ

Номинация   соло Возрастная категория:  – 7 – 13 лет    Участник Регион, район
1 место    не  присуждено
2 место

 

 

Митина Василина

 

Иркутская область, с. Ербогачен
3 место

 

Леус Аяна

 

Баунтовский р-н, с. Багдарин
Номинация    (ансамбль) Возрастная категория:  – 7 – 13 лет;
1 место

 

Народный художественный ансамбль «Синильга» Северобайкальский р-н, с. Нижнеангарск
2 место

 

 

Ансамбль «Дылачакан» средняя группа Иркутская область, с. Ербогачен
3 место

 

 

Детский образцовый ансамбль «Краски Северобайкалья» Северобайкальский р-н, с.Новый Уоян
Номинации:   «Дебют» Ансамбль народного танца «Булжамуур» Г. Улан-Удэ
«За сохранение эвенкийских традиций»: 1.Студия танца «Сувенир» Курумканский р-н, с.Курумкан
  1. Детская школа танца «Золотой родник
Г. Улан-Удэ
Номинация     (ансамбль) возрастная категория – 14-18 лет
1 место

 

 

Детский ансамбль танца народов Севера «Нимнгакан» Курумканский р-н, с.     Улюнхан.
2 место Детский образцовый ансамбль «Фортуна» Баунтовский р-н, с. Багдарин
3 место

 

Ансамбль «Эннэкэн»

 

Саха-Якутия, Нерюнгри
Номинация ансамбль возрастная категория – от 19 и старше
1 место

 

 

Народный эвенкийский ансамбль песни и танца «Осиктакан» Красноярский край, п. Тура

 

 

2 место

 

Ансамбль «Сибирский сувенир» г. Улан-Удэ

 

3 место

 

Ансамбль «Байкальские волны» г. Улан-Удэ

 

Номинация       « За верность традициям » 1.Детский образцовый ансамбль «Хосинкан» Баунтовский р-н, с. Багдарин
  1. Ансамбль «Чээчэбил»
Саха- Якутия, Усть- Майский р-н

 

Протокол работы жюри

                                                                                                                                                                         VIII межрегионального фестиваля-конкурса

эвенкийской культуры им.  В.С. Гончикова

                                     ВОКАЛ

г. Улан- Удэ, Республика Бурятия.                                  22 ноября 2018 г

 

Жюри в составе председателя Мантатовой Веры Матвеевны, заслуженного  работника культуры РФ и РБ, руководителя народного женского камерного хора «Ариг Ус»  РЦНТ, Бадмаевой Марии Бодоуловны, председателя национально-культурной Автономии эвенков Бурятии, Буруевой Эржены Владимировны, заслуженного работника культуры  Республики Бурятии, почетного работника среднего профессионального образования РФ, Шеметовой Надежды Егоровны,  директора Государственного республиканского центра эвенкийской культуры «Арун», просмотрев конкурсную программу VIII межрегионального фестиваля-конкурса эвенкийской культуры им.  В.С. Гончикова по номинации «Вокал. Инструментальное исполнение»,  решило:

Присвоить следующие места:

 

Номинация   Вокал(соло)   Возрастная категория 7 – 13л          Участник: Регион, район
1 место  

 

Колесникова Яна 

 

Иркутская область, с. Ербогачен
2 место 

 

Цыбиков Алдар Курумканский р-н, с. Алла
3 место 

 

Бояршина Полина  Иркутская область, с. Ербогачен
Номинация    Вокал соло. Возрастная категория 14-18 л.   
1 место   Каянович Кирилл Саха-Якутия, Нерюнгри
2 место Атакина Елена  Курумканский р-н с. Улюнхан
3 место  Чернинова Айлана  Закаменский р-н, с.Мыла 
Номинация Вокал(соло) возрастная категория  от 19 и старше      
1 место  

 

Бальжиев Саян  Курумканский р-н, с. Курумкан 
2 место 

 

Веретнова Галина  Красноярский край, п. Тура 
3 место  Эспек Елена 

 

Красноярский край, п. Тура
Номинации:Авторская песня  Мальчакитов Сергей  Забайкальскийкрай, с. Чара
 Новая волна Раднаева Алтана Баунтовский р-н, с. Багдарин
 Лучшая авторская песня             За сохранение традиций Александров Иван  

Мальчакитова Инна Юрьевна

Саха-Якутия,с. Иенгра 

Забайкальский край, с.Чара

Номинация   Вокал Возрастные категории: 7 – 13 лет    (ансамбль)     
1 место не присуждено   

 

2 место  Вокальн. группа «Велика» Курумканский р-н, с.Алла
3 место - не присуждено   
Вокал(ансамбль возрастная категория-  от 19 и старше
1 место  

 

Народный эвенкийский ансамбль песни и танца «Осиктакан»  Красноярский край, п. Тура 

 

2 место 

 

Ансамбль «Аякан» Курумканский р-н, с.Алла
3 место Эвенкийский семейный ансамбль «Семья Кутончиных» Забайкальский край, с. Тунгокочен 

 

 

Инструментальное исполнение

Соло  I   возрастная категория – 7 – 14  летУчастник Регион, район 
1 место             не присуждено  
2 место Арьяева Ирина Г. Улан-Удэ
3 место Ринчинова    Мэдэгма Г. Улан-Удэ

 

 Ансамбль  2  возрастная категория- от 15 лет и старше   
1 место не присуждено  
2 место Детский образцовый ансамбль «Хосинкан» Баунтовский р-н, с. Багдарин
3 место не присуждено   

 

 

 

Протокол фестиваля-конкурса эвенкийской этнической моды “Аяргумэ тэтыгэ”

П Р О Т О К О Л                                                                                                             Работы жюри межрегионального конкурса эвенкийской этнической моды   «Аяргумэ   тэтыгэ» .

г. Улан- Удэ, Республика Бурятия.                                   21 ноября 2018 г

 

Жюри в составе председателя Бураевой Ольги Владимировны, доктора исторических наук, профессора,  Кабановой Ольги Анатольевны, старшего преподавателя кафедры Дизайна ВСГИК, заслуженного учителя РБ,  Шеметовой Надежды Егоровны,  директора Государственного республиканского центра эвенкийской культуры «Арун», Бадмаевой Марии Бодоуловны, председателя национально-культурной Автономии эвенков Бурятии, Афанасьевой  Елизаветы Федоровна доцент Бурятского педагогического института просмотрев конкурсную программу межрегионального конкурса эвенкийской этнической моды   «Аяргумэ   тэтыгэ»  ,  решило присвоить следующие места:

 

  Участник Регион, район
Номинация «Эвенкийский сценический костюм».
1 место Гомбоева Евгения Иркутская область, г.Иркутск
2 место Театр мод «Солкондор» Саха- Якутия, Алданский р-н
3 место

 

МБУ ДО «Центр дополнительного образования детей и эвенкийских народных ремесел» Баунтовский р-н, с. Багдарин

 

2 Номинация  «Современный эвенкийский этнический костюм»
1 место

 

 

Антоновская Галина Федоровна Забайкальский край, Тунгиро-Олекминский р-н
3 место

 

Ансамбль «Чээчэбил» Саха-Якутия, Усть- Майский р-н
ГРАН – ПРИ Народный эвенкийский ансамбль песни и танца «Осиктакан»

 

Красноярский край, п. Тура

 

          Номинации :

 

За инновации в пошиве современной этнической одежды  МУК«Районный Дом культуры» Баунтовский р-н, с. Багдарин
За лучший художественный образ ОО «Баргузинский кутюрье» Г. Улан-Удэ

 

За мастерство и качество изготовления национального костюма. МБОУ ДО «Детский эвенкийский центр «Юктэ» Курумканский р-н, с. Алла

 

  1. Этнический авангард
МОО «Эвенки Каларского района». Забайкальский край, Каларский р-н
  1. За приобщение детей к искусству национального костюма
МБОУ ДО «Эвенкийский центр развития творчества «Давдын» Курумканский р-н, с. Улюнхан

 

  1. За сохранение национальных традиций
МУК Каларский МЦДК Забайкальский край, Каларский р-н
  1. Подающий надежды кутюрье
МБУК «Этнографический социокультурный центр». Забайкальский край, Тунгокоченский р-н